Жизнь и творчество Достоевского. Анализ произведений. Характеристика героев




Зигмунд Фрейд о Ф. М. Достоевском

Братья Карамазовы, Достоевский, критика, мнение, Преступление и наказание, Раскольников, сны, сон, Фрейд,
«Толстой был эпическим писателем, нарисовавшим чудесные картины жизни высших слоев русского общества девятнадцатого столетия, однако в качестве психолога он не мог проникнуть настолько глубоко, как это удалось Достоевскому». 

Зигмунд Фрейд


В 1926 году одно издательство обратилось к Фрейду с предложением написать введение к роману Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы», который готовился к публикации на немецком языке.

Спустя год Зигмунд Фрейд закончил свою работу, которая была напечатана в 1928 году под названием «Достоевский и отцеубийство».

Очевидно, что немецкий психоаналитик Зигмунт Фрейд не являлся специалистом в творчестве знаменитого русского писателя Федора Достоевского. Но. вероятно, издатели знали о том, что Фрейд проявляет интерес к романам Достоевского и поэтому рассчитывали на его компетентность в оценке романа «БратьяКарамазовы».

Как оказывается, Фрейд был основательно знаком с творчеством и биографией Достоевского. Он высоко оценил русского писателя и отводил ему место в мировой литературе рядом с Шекспиром. 

«Братья Карамазовы, — писал Фрейд, — самый грандиозный роман из когда-либо написанных».


По словам современников Фрейда, он «восхищался Достоевским».

Основателю психоанализа импонировало желание русского писателя заглянуть по ту сторону сознания личности, обнажить внутренний мир индивида, обычно тщательно скрываемый от других людей...

Фрейд с не меньшим увлечением посвятил свою жизнь изучению тайников человеческой психики.

И тот, и другой рассматривали человека как существо, наделенное не только высшими, благородными помыслами, но и низменными желаниями, неудержимыми страстями, выворачивающими наизнанку расхожее представление о доброй природе человека.

В романах Достоевского сплошь и рядом изображались действующие лица, часто вызывающие отвращение и неприятие в силу их распутной жизни, дурных привычек, преступных деяний, болезненного восприятия мира.

В «Братьях Карамазовых» основная тема — отцеубийство. В «Преступлении и наказании» явно просматривается возникшее на основе подавленной любви чувство ненависти Раскольникова к своей матери (по мнению Фрейда).

Нелепые, на первый взгляд, убийства, амбициозные претензии, всеразъедающая ложь, любовная страсть, подтачивающие жизненные силы переживания, ведущие к бредовым идеям и сумасшествию, — все это тщательно и скрупулезно выписывалось мастерским пером, будто автор хотел разоблачить тот образ разумного, добропорядочного человека, который столетиями насаждался в литературе, ориентированной на приукрашивание жизни, представление ее в исключительно розовых тонах.

Как и Достоевский, Фрейд вскрывал такие неприглядные, вызывающие подчас возмущение своей обнаженностью картины действительного или воображаемого отцеубийства, сладострастно-эротических или садистско-мазохистских влечений индивида, которые воспринимаются в плане трактовки человека как неразумного, агрессивного существа, находящегося во власти своих безудержных страстей.

Достоевский и Фрейд уделяли важное значение сновидениям. Интересно отметить, что в их понимании внутренней логики образования сновидений наблюдались поразительные сходства. И тот, и другой считали, что в основе любого сновидения лежит какое-то желание человека. Так, в рассказе «Сон смешного человека» Достоевский писал: «Сны, как известно, чрезвычайно странная вещь: одно представляется с ужасающей ясностью, с ювелирски мелочной отделкой подробностей, а через другое перескакиваешь, как бы не замечая вовсе, например, через пространство и время. Сны, кажется, стремит не рассудок, а желание, не голова, а сердце, а между тем какие хитрейшие вещи проделывал иногда мой рассудок во сне».

Эту же мысль, по сути дела, повторил и основатель психоанализа, с той лишь разницей, что он привнес некоторую конкретизацию в характер желания человека, которому снится сон.

Отмечая то обстоятельство, что одни сновидения могут быть совершенно прозрачными, ясными для понимания, в то время как другие нелепыми, абсурдными, на первый взгляд, в работе «Толкование сновидений» Фрейд подчеркнул, что по своей сути «сновидение представляет собою (скрытое) осуществление (подавленного, вытесненного) желания».

Интервал между высказываниями Достоевского о сне, которое вызывается желанием, и Фрейда о сновидении как реализации некоего желания человека составляет 23 года. Но речь идет не о заимствовании основателем психоанализа идей, ранее выраженных русским писателем. Здесь речь может идти об удивительном совпадении в трактовке происхождения снов, что само по себе весьма примечательно.

Ознакомившись с творчеством Достоевского, Фрейд впоследствии неоднократно обращался к наследию русского писателя, усматривая в нем образное подтверждение ряда своих психоаналитических идей, или черпал из него новые идеи.

Фрейд высоко оценивал роман Достоевского «Братья Карамазовы» и содержащуюся в нем поэму о Великом инквизиторе, рассказанную Иваном Карамазовым своему младшему брату Алеше.


В своих размышлениях о роли религии в жизни человека Фрейд неоднократно высказывал различные соображения, по своей сути воспроизводящие идеи, выраженные Достоевским в легенде о Великом Инквизиторе.

 Правда, при осмыслении религиозной проблематики он не делал каких-либо ссылок на соответствующие страницы романа «Братья Карамазовы». Однако в своей работе «Достоевский и отцеубийство» он не только дал высокую оценку этому роману, но и особо подчеркнул, что «Легенда о Великом Инквизиторе» — одно из наивысших достижений мировой литературы».

Сравнительный анализ работ Достоевского и Фрейда свидетельствует также о том, что основателю психоанализа настолько понравились некоторые высказывания и эпитеты русского писателя, что он охотно взял их на вооружение и использовал в своих трудах.

В частности, Фрейду понравилась характеристика Достоевским психологии как «палки о двух концах», которая была вложена в уста героев различных романов русского писателя.

В романе «Преступление и наказание» выражение «психология — палка о двух концах» вкладывалось в уста Раскольникова, который размышлял сам с собой после своего визита к приставу следственных дел Порфирию Петровичу, после завершения словесной дуэли, закончившейся тем, что он чуть не выдал себя в процессе обсуждения мотивов поведения преступника, убившего старуху и ее сестру.

Эта же фраза повторяется в романе «Братья Карамазовы» в речи защитника Фетюковича, приводящего различные аргументы с целью оправдания подсудимого Дмитрия Карамазова, обвиняющегося в убийстве своего отца. После речи прокурора, построенной на раскрытии психологии преступника, адвокат по-своему интерпретирует все представленные на суд доказательства вины подсудимого. При этом он замечает, что психология, хотя и глубокая вещь, «а все-таки похожа на палку о двух концах».

В работе «Достоевский и отцеубийство» Фрейд обратил внимание на то, что в романе «Братья Карамазовы» в речи защитника на суде прозвучала насмешка над психологией, названной «палкой о двух концах». Он не мог принять всерьез подобную насмешку, поскольку психоанализ рассматривался им в качестве одной из частей психологии как науки.

По его убеждению, насмешку заслуживает отнюдь не психология, а такой процесс дознания, в результате которого обвинение в совершенном преступлении выдвигалось против человека, на самом деле не являвшегося убийцей.

Правда, в романе Достоевского «Братья Карамазовы» вряд ли речь идет о насмешке над психологией как таковой. При всем том, что российский писатель подчас действительно не выражал какого-либо особого почтения по отношению к психологии, возражал против того, чтобы его самого называли психологом, и подчеркивал, что он не психолог, а реалист, изображающий все глубины человеческой души, тем не менее он не отрицал ее значения в плане возможного понимания с ее помощью природы человека.

Поэтому, когда в романе «Братья Карамазовы» защитник Фетюкович демонстрировал в суде перед присяжными свое искусство выведения из психологии выводов, совершенно противоположных заключениям прокурора, то он тем самым хотел показать зависимость психологии от того, в каких руках она находится и кем используется. И это являлось насмешкой не над психологией вообще, а над ее злоупотреблением со стороны некоторых людей, преследующих свои корыстные цели. Не случайно, называя психологию «палкой о двух концах», защитник вынужден был сделать пояснение: «Я говорю про излишнюю психологию, господа присяжные, про некоторое злоупотребление ею».

Таким образом, в своих работах Фрейд, действительно, использовал ряд идей, ранее высказанных российским писателем.

Как никому другому ему были близки размышления Достоевского о разрушении целостности ощущений человека и его восприятия мира, которое производит «нервозная, измученная и раздвоившаяся природа людей нашего времени» («Бесы»).

Фрейд о Достоевском как о личности


Одним словом, Фрейд мог многое почерпнуть из литературного наследия Достоевского, которого он высоко ценил как талантливого писателя. Другое дело, что основатель психоанализа не испытывал особой личной симпатии к нему как человеку, в сочинениях которого, по его выражению, «явно просматривается эгоистическое стремление освободиться от напряженной потребности посредством хотя бы символического удовлетворения, и при этом он не пренебрегает возможностью испугать и помучить читателя».

Более того, Фрейд однажды признался в одном из писем, что в общем-то он не любит Достоевского: «...Вы также верно высказываете соображение, что при всем изумлении перед мощью и умственным превосходством Достоевского я просто его не люблю. Это связано с тем, что я расходую всю свою терпимость по отношению к патологическим натурам во время анализа. В искусстве и жизни я их не переношу».

Но это не мешало Фрейду по достоинству оценивать художественный талант Достоевского и в ряде случаев апеллировать к его идеям.

По материалам книги "Классический психоанализ и художественная литература". Сост. и общ.ред. В.М. Лейбина. (Глава 7).

Комментариев нет: